Предчувствий у меня не было  никаких,  но мне, в общем, здесь тоже не нравилось. Я прищурился  и  стал  смотреть  на айсберг. Он торчал над горизонтом гигантской глыбой сахара,  слепяще-белый иззубренный клык, очень холодный, очень неподвижный,  очень  цельный,  без всех этих живописных мерцаний и переливов, - видно было, что как  вломился он в этот плоский беззащитный берег сто тысяч лет назад, так и намеревался проторчать здесь еще сто  тысяч  лет...